Меню

100 грамм наркомовских подарок

Действительно ли помогали в бою «наркомовские 100 грамм»

Выдача норм алкоголя личному составу была не новинкой к моменту начала Великой Отечественной войны. Эта традиция берет своё начало ещё со времён Петра Первого. Во время Первой мировой это делать прекратили, а 22 августа 1941 года вышло постановление ГКО об установлении норм выдачи водки в количестве 100 граммов на красноармейца. Так помогал ли алкоголь в бою?

Почему такое название

В РККА ещё в Зимнюю войну с финнами нарком обороны Климент Ворошилов выдвинул идею выдачи бойцам спиртного. Интересно, что к 100 граммам водки прилагались 50 граммов сала. Отсюда и название » наркомовские 100 грамм «.

В Великую Отечественную войну такую практику решили продолжить. Интересно, что танкистам полагалась двойная норма, а лётчикам выдавали коньяк. Но с 6 июня 1942 года 100 грамм стали получать только военнослужащие, которые принимали участие в наступательных операциях. Остальным же «наркомовский паек» был положен отныне исключительно в праздничные дни. А после Курской дуги такую норму стали получать соединения НКВД и соединения железнодорожных войск.

Все ли пили

Считается, что в РККА такая мера была очень популярна среди личного состава и многие прикладывались к стакану. Отчасти это так, но отчасти и нет. Сами ветераны оставили очень разные воспоминания по этому поводу. Одни говорили, что с алкоголем в бой идти было не так страшно, и он сильно помогал в наступательных операциях. Рассказывает старший лейтенант Фёдор Ильченко :

Без водки победить было очень трудно, особенно в такой страшный мороз, который был под Сталинградом. Эти 100 грамм мы ценили даже больше, чем снаряды. Они помогали нам выжить в окопах в лютый мороз и спасали от обморожения.

Насколько мне известно, на морозе алкоголь употреблять категорически запрещено, так как он не согревает, а наоборот приводит к потере тепла. Если я не прав, то поправьте меня в комментариях. Возможно, наши солдаты, таким образом, просто убеждали себя в том, что водка им помогает. Хотя, может быть она действительно приносил пользу. В любом случае страшно даже подумать, что этим людям довелось пережить под Сталинградом и порция алкоголя для них вряд ли была лишней.

Знаменитый советский режиссёр Пётр Тодоровский , который служил в должности командира взвода вспоминал после войны:

Перед боем всегда ходили по окопам и раздавали нам водку для храбрости. На передовой всегда был полный бак со спиртом, который никогда не заканчивался. Пили в основном молодые ребята. Они-то в итоге из боя в основном и не возвращались. Более старшие товарищи не употребляли, так как знали, что добра в бою алкоголь не принесёт.

Согласен с Тодоровским и другой наш знаменитый режиссёр Григорий Чухрай . Он служил в десантных войсках и тоже отрицательно говорил о «наркомовских 100 граммах».

Нам выдавали эти наркомовские пайки с алкоголем, но большинство моих сослуживцев относились к ним негативно. Как то раз в начале войны мы сильно выпили и понесли после этого серьезные потери. В дальнейшем я старался больше не употреблять.

Как видно, к спиртному на фронте все относились по-разному. Кто-то считал, что оно очень помогало, кто-то наоборот, что только приносило вред. Но пьяный боец много не навоюет, согласитесь. Ведь недаром же в театральной среде считается, что пьяного человека хорошо сможет сыграть только трезвый. А человек, который употребил, никогда нормально этого сделать не сможет. Мне кажется, что на войне было так же. По крайней мере, воспоминания многих ветеранов служат тому доказательством.

Спасибо за прочтение статьи! У автора также имеется и канал на You Tube , где выкладываются ролики на тему истории.

Источник статьи: http://zen.yandex.ru/media/id/5c856a7cdbfb6c00b591bea4/deistvitelno-li-pomogali-v-boiu-narkomovskie-100-gramm-5d59abfd97b5d400ae846ce4

Война под градусом. Как «наркомовские 100 грамм» побеждали страх и стресс

Фото © Public Domain

» src=»https://static.life.ru/publications/2020/11/4/1337172335042.0583.jpg» loading=»lazy» style=»width:100%;height:100%;object-fit:cover»/>

В Красной армии существовали жёсткие ограничения к выдаче «фронтовых» 100 граммов водки, и это зависело не только от расположения воинских частей, но и от времени года.

22 августа 1941 года вышло постановление Государственного комитета обороны, согласно которому бойцы Красной армии стали ежедневно получать 100 граммов водки. О «фронтовых», или, как их ещё называли, «наркомовских» 100 граммах до сих пор не утихают споры. Одни считают, что водка только мешала воевать, другие — что она помогала легче переносить тяжести окопного быта на передовой. Третьи указывают на то, что в общих масштабах армии эта практика была совсем незначительной и в действительности не оказывала значительного влияния.

Хорошо забытое старое

Фото © Public Domain

Употребление алкоголя в действующей армии было старой традицией, уходящей корнями ещё к петровским временам, когда в России только появились регулярная армия и флот. Пётр I многое подсмотрел в европейских странах, где алкоголь регулярно выдавался морякам на флоте. Этот опыт был распространён на российский флот, а затем и на армию.

Стандартной считалась ежедневная выдача чарки (примерно 120 граммов) водки матросам в плавании. Что касается сухопутных войск, то они, как правило, получали алкоголь три раза в неделю в случае участия в боевых действиях и тяжёлых походах, в остальное время — только по праздникам. Впрочем, командир всегда имел право распорядиться выдать внеочередную порцию алкоголя на своё усмотрение. Например, после изнуряющего марш-броска в скверных климатических условиях.

Позднее, с введением призывной, а не рекрутской армии, появилась возможность даже зарабатывать на трезвости. Непьющие солдаты и матросы могли отказаться от положенной им чарки и получить взамен небольшое денежное вознаграждение (несколько копеек. — Прим. Лайфа).

Резкий рост употребления алкоголя в России на рубеже XIX–XX веков породил бурную дискуссию о целесообразности широкого применения крепкого алкоголя в армии и на флоте. Результатом этих споров стала отмена «царской чарки» в армии и на флоте. В 1908 году военное ведомство не только упразднило выдачу алкоголя, но и запретило его продажу в солдатских буфетах и лавках при части.

«Ворошиловские» 100 грамм

Водка вновь вернулась в рацион солдат только спустя 30 лет. В конце 1939 года началась война с Финляндией. Боевые действия проходили в северном регионе с крайне неблагоприятными климатическими условиями. Советские войска несли большие потери, причём от обморожений РККА теряла на порядок больше солдат, чем в результате боевых действий.

В этих условиях Наркомат обороны выступил с инициативой наладить ежедневную выдачу 100 граммов водки на человека во фронтовых частях. Инициатива принадлежала наркому обороны Ворошилову. Из-за этого получаемую порцию водки (100 граммов) солдаты стали называть «наркомовскими», или «ворошиловскими».

Водку в частях начали выдавать с 10 января 1940 года. Лётчики, как элита армии, вместо водки получали коньяк. Танкистам полагалась двойная порция «наркомовских». Ожидалось, что алкоголь позволит легче переносить тяжелейшие погодные условия зимней войны. Оценить влияние наркомовского подарка на боеспособность армии было трудно, поскольку война закончилась достаточно быстро. Боевые действия прекратились уже к марту 1940 года. С окончанием войны выдачу «ворошиловского пайка» прекратили.

Фото © Public Domain

Читайте также:  Дочь это подарок женщине от бога

Алкоголь вернулся в советскую армию спустя полтора года. 22 августа 1941-го вышло постановление Государственного комитета обороны № 562 «О введении водки на снабжение в действующей армии». Оно устанавливало выдачу 100 граммов 40-градусной водки всем красноармейцам и командирам передовой линии действующей армии, начиная с 1 сентября. Строго говоря, 100 граммов правильнее было бы называть сталинскими, поскольку постановление было подписано именно им, к тому же он занимал пост наркома обороны.

Спустя несколько дней в Постановление ГКО было внесено уточнение приказом Наркомата обороны № 0320. Этот документ возлагал ответственность за доставку водки и контроль над её расходованием на военные советы фронтов и армий. Учёт алкоголя вели интендантские службы, регулярно отчитывавшиеся перед Главным интендантским управлением армии. Приказ был подписан заместителем наркома обороны генерал-лейтенантом Хрулёвым.

Причина, по которой в РККА была возобновлена выдача крепкого алкоголя, по сей день остаётся неразгаданной тайной. В период зимней войны с Финляндией это можно объяснить тем, что алкоголь помогает легче переносить холод, хотя бы на уровне субъективных ощущений (современные специалисты категорически не рекомендуют согреваться водкой. — Прим. Лайфа). Но в данном случае приказ вышел в тёплое время года.

Существует несколько версий, объясняющих возвращение крепкого алкоголя в солдатский паёк. По одной версии, это было сделано, чтобы притупить у солдат страх перед врагом, который в первые месяцы войны так уверенно продвигался вперёд, что казался непобедимым. По другой версии, алкоголь, наоборот, должен был помочь солдатам расслабиться и снять стресс после участия в тяжёлых боях. По третьей версии, алкоголь должен был притуплять чувствительность при ранении. И алкоголь выдавали, чтобы солдат не испытывал нестерпимых мучений и болевого шока, пока ему не окажут помощь санитары.

На протяжении войны постановления о выдаче водки регулярно корректировались. Судя по тому что в холодное время года список, кому полагались «наркомовские», расширялся, а в тёплое — ограничивался, алкогольный паёк в первую очередь рассматривался как средство облегчения окопного быта в тяжёлых климатических условиях. Подтверждением этого факта служит ходатайство Хрулёва, который зимой 1944–1945 года предложил Сталину сократить «зимний период», когда алкоголь выдавался большему числу военнослужащих, мотивировав это тем, что боевые действия ведутся теперь в Европе, где климат более мягкий.

Ещё один спорный момент — период, когда выдавали алкоголь. Дело в том, что ни одно из постановлений не регламентировало выдачу алкоголя во фронтовых частях. Лишь в постановлении ГКО от 12 ноября 1942 года указывалось, что лётчикам полагается выдавать водку по выполнении ими боевой задачи. Что касается всех остальных, то им алкоголь отпускался на усмотрение командного состава. В одних случаях «фронтовые 100 грамм» выдавались перед атакой. В других — после. Отсюда и противоречивые воспоминания фронтовиков: одни в своих мемуарах писали, что водку выдавали перед атакой, другие уверяли, что это происходило уже после боя.

Фото © Public Domain

С сентября 1941 по май 1942 года «наркомовские 100 грамм» выдавались всем военнослужащим на передовой линии, включая инженерно-технический состав ВВС, занимавшийся обслуживанием на аэродромах. С мая 1942 года выдача алкоголя была ограничена. Теперь «фронтовые» выдавали только тем частям передовой линии, которые принимали непосредственное участие в наступательных операциях. Всем остальным алкоголь отпускался исключительно в дни государственных или полковых праздников.

Однако с наступлением холодов эту норму отменили. С ноября 1942 года «наркомовский паёк» вновь полагался всем подразделениям, находящимся на передовой и участвующим в боевых действиях. Кроме того, по 50 граммов в сутки выделялось полковым и дивизионным резервам, а также инженерным частям, выполняющим тяжёлые задачи или действующим под огнём противника. Вернулась также и старая практика времён императорской армии: находящимся на излечении в полевых госпиталях по указанию врача разрешалось выдавать по 50 граммов водки.

Военнослужащим Закавказского фронта в порядке исключения стали выдавать не водку, а 300 граммов вина. В некоторых случаях водку заменяли 200 граммами креплёного вина. Тыловым частям «фронтовые 100 грамм» не полагались, и их выдавали только по праздникам.

В мае 1943 года «наркомовскую» водку вновь перестали раздавать. Ежесуточные 100 граммов полагались только подразделениям, участвующим в наступательных сражениях. В дальнейшем армия регулярно переходила с зимнего потребления на летнее. Зимой водку выдавали всем частям в окопах на передовой, летом — только тем, кто участвовал в наступлении. Последняя военная зима была сокращённой. Если в прежние годы зимний период длился с ноября по май, то, когда боевые действия переместились в более тёплую Европу, он был ограничен тремя месяцами — с 1 декабря по 1 марта.

Пить «наркомовскую» водку или нет, было личным делом каждого. Как правило, если подразделению выдавали алкоголь, то брали все, от своей порции никто не отказывался. Но дальше каждый поступал по-своему. Кто-то выпивал, но многие обменивали свою порцию на какие-нибудь нужные вещи у других солдат. Для тех, кто всё же отказывался от положенной «чарки», предусматривалась компенсация в размере десяти рублей.

Это совсем небольшая сумма: в свободной продаже на рынке буханка чёрного хлеба стоила порядка 200 рублей (продукты, выдаваемые по карточкам, дотировались и стоили значительно дешевле, но их количество было ограничено. — Прим. Лайфа). Кроме того, деньги военнослужащим не выдавались на руки, а зачислялись на так называемый денежный аттестат. Именно поэтому от своей порции почти никто не отказывался и предпочитал с выгодой обменять её на что-то необходимое.

Что касается влияния алкоголя на боеспособность армии, то на этот счёт существуют разные мнения. Многие ветераны вспоминали, что перед атакой они категорически отказывались пить, поскольку по опыту знали, что выпившие водку чаще гибнут. Зато когда «наркомовские» выдавали после тяжёлого боя, это помогало справиться со стрессом.

Выдача водки полностью была прекращена в мае 1945 года. С тех пор и советская, и российская армии стали безалкогольными. Исключение составляли только подводники, которые в походах получали вино.

Источник статьи: http://life.ru/p/1237551

Как «наркомовские 100 грамм» помогали воевать

«Водка не роскошь, а гигиена!»

На войне абсолютных трезвенников не бывает. «Я не пробовал этого зелья до зимы 1942 года, — пишет Н. Никулин, находившийся на службе в Красной армии с ноября 1941 г., — пока нужда не заставила. Морозным днем я провалился в замерзшую воронку и оказался по грудь в ледяной воде. Переодеться было не во что и негде. Спас меня старшина. Он выдал мне сухое белье (гимнастерку, шинель и ватник кое-как просушили у костра), натер меня водкой и дал стакан водки внутрь, приговаривая: «Водка не роскошь, а гигиена!»». В обилии подобных историй спиртное фигурирует именно как «спасение», ибо рассказчикам известно, что не для каждого замерзающего солдата находились в критический момент «костер, сухое белье или старшина с водкой» 1 .

Фронтовики солидарны в том, что «водка в бою, при физическом и эмоциональном перенапряжении — что лекарство от сильнейших стрессов». А.В. Пыльцын, прошедший войну командиром стрелкового взвода и роты в составе офицерского штрафного батальона 1-го Белорусского фронта, отмечал, что при выдаче спиртного учитывались боевая обстановка и физическое состояние военнослужащих. Вспоминая об участии своего батальона в операции «Багратион», он писал, что ввиду сильного переутомления и трех бессонных ночей, прошедших с начала наступления, командному составу было передано распоряжение комбата разъяснить бойцам, почему не была выдана наркомовская «сотка» водки перед обедом. «Дело в том, что даже эти 100 граммов алкоголя могли усугубить физическое состояние, если их принять на совсем уж пустой желудок и при такой степени усталости. Поэтому водку всем нам выдали только перед тем, как снова поступила команда «вперед»». Пили из кружек, которые наполнялись из стандартных поллитровок, выдаваемых из расчета одна на 5 человек 2 .

Читайте также:  Дорогой подарок женщине 60 лет

Кому и сколько — решал приказ

Введение спиртного в ежедневное снабжение личного состава на передовой произошло вскоре после начала войны. Постановление Государственного комитета обороны (ГКО) СССР N 562 «О введении водки на снабжение в действующей Красной армии» от 22 августа 1941 г. устанавливало, начиная с 1 сентября 1941 г., выдачу 40-градусной водки в количестве 100 граммов в день на человека красноармейцам и начальствующему составу первой линии действующей армии (Приказ наркомата обороны (НКО) СССР N 0320 от 25 августа 1941 г.). Критерии отпуска водки на протяжении войны менялись. В 1942-1943 гг. было принято несколько постановлений ГКО СССР и приказов НКО СССР, регламентировавших более жесткий порядок выдачи водки в действующей армии и направленных против злоупотреблений в ее распределении.

Так, 11 мая 1942 г. ГКО приказал с 15 мая приостановить массовую ежедневную выдачу водки (приказ НКО СССР N 0373 от 12 мая 1942 г.). Ежедневная выдача была сохранена только для военнослужащих частей передовой линии, которые имели успехи в боевых действиях, к тому же их норма увеличивалась до 200 граммов водки на человека в день. Все остальные военнослужащие передовой линии имели право на 100 граммов в революционные и общенародные праздники. 12 ноября 1942 г. постановлением ГКО N 2507 по 100 граммов водки на человека в сутки полагалось частям, ведущим непосредственные боевые действия (приказ НКО СССР N 0883 от 13 ноября 1942 г.). По 50 граммов полагалось частям резерва, обеспечения, выполняющим ответственные задачи, раненым (по указанию врачей). Сохранялась выдача всем военнослужащим 100 граммов водки в праздничные дни. На Закавказском фронте вместо водки было приказано выдавать 200 граммов крепленого вина или 300 граммов столового вина. Приказ НКО СССР N 0323 от 2 мая 1943 г. определил водочный рацион 100 граммов в сутки на человека военнослужащим только тех частей передовой линии, которые ведут наступательные операции. Всем остальным военнослужащим действующей армии выдача водки в размере 100 граммов производилась только в дни революционных и общественных праздников 3 .

«Здесь непьющих нет, но нет и пьянствующих. «

В переписке с домашними военнослужащие довольно часто высказывались на тему употребления алкоголя, обычно сообщая, что не злоупотребляют. Старший лейтенант А.В. Перштейн, 1923 года рождения, специально подчеркивал в письме родителям, что в праздник 7 ноября «выпил не больше 50 гр. для аппетита (вообще, не думаю привыкать пить водку)» 4 . Рядовой В.Н. Цоглин, 1925 года рождения, писал матери, что не курит, «а 200 гр. — это другое дело». «Хотя я часто ребятам отдаю, но иногда выпить необходимо для поднятия духа. После этого что-то горячее по жилам разбегается. После этого больше делаешь и меньше думаешь. Здесь это необходимо» 5 .

И все-таки жены и матери серьезно опасались, как бы из-за регулярного употребления спиртного не развилась пагубная привычка. Бойцы старались разубедить их. Политрук Д.А. Абаев выговаривал жене: «В отношении пьянства твои напоминания превращаются во что-то нехорошее и оскорбительное. Если будешь повторяться в будущих письмах, не напишу ни слова. Надо понять, что здесь непьющих нет, но нет и пьянствующих, а если попадаются такие, то их разжалуют, сажают, судят и расстреливают беспощадно» 6 .

Достаточно свободно писали домой о «ворошиловских 100 граммах» на Новый год, 23 февраля, 1 мая и 7 ноября. Кроме того, выделяли те особые праздники, которые пришли с войной. Участник Сталинградской битвы гвардии старшина В.В. Сырцылин писал жене в 1945 г.: «Дорогой Зинок! Сегодня второе февраля — день разгрома немчуры в Сталинграде — это наш праздник — поэтому сегодня я немножко пьяненький и в этом меня ты простишь» 7 .

«Пьяных я не люблю даже издали»

Не все военнослужащие были пьющими и не все были лояльны к употреблению спиртного сослуживцами. Придерживавшийся довоенных привычек младший лейтенант, политрук роты М. Львович, 1917 года рождения, объяснял в письме другу: «Может, я так настроен, что до сих пор армия не научила меня ни курить, ни пить, ни ходить в самовольную отлучку в поисках «подруги сердца». Но если у меня к этому какое-то имманентное отвращение, то я с такими взглядами и умру, но не отступлю» 8 . Из контекста письма Львовича видно, что категоричность рождалась от неприятия некоторых ситуаций с участием сослуживцев, которым «дай выпить 50 гр. спирта, они, как правило, устроят дебош» 9 . Вероятно, основываясь на сходном опыте, военный переводчик В. Раскин, 1920 года рождения, жаловался в письме знакомой: «Имеются неприятности. Например, перспектива встречать 1 Мая с водкой. Пьяных я не люблю даже издали, а [перспектива] провести сутки в одной палатке с каким-нибудь полным скотом (или несколькими) для меня просто мучительна» 10 .

Особенно много претензий насчет пьянства и сопутствующей ему распущенности адресовано службам тыла. Генерал-майор П.Л. Печерица, который в ноябре 1942 г. был назначен членом Военного совета 44й армии, подчеркивал в своих воспоминаниях, что пьянство разъедало аппарат службы тыла, делало его негодным к работе. Он подтверждает это конкретным примером: «Мне, по пути в штаб армии, пришлось лично столкнуться с крупными непорядками. Меня, прибывшего со Сталинградского фронта, где была в тылах строжайшая дисциплина, подтянутость и большое напряжение физических и моральных сил, неприятно поразили расхлябанность, преступное равнодушие работников к своим обязанностям. В селе Калиновка, в госпитале легкораненых на дежурстве была одна санитарка, а остальной персонал пьянствовал на именинах начальника госпиталя» 11 .

Алкоголь в армейской среде покупался либо «добывался». Купить его можно было, например, в магазинах «Военторга». А.З. Лебединцев сообщал, что очередной день рождения Красной армии (23 февраля 1943 г.) запомнился ему поступлением в столовую «Военторга» шампанского с бывших складов Абрау-Дюрсо, причем по довоенным расценкам. Офицеры воспользовались возможностью «кутнуть», так как продавали по две бутылки на каждого. Многие пили этот «дворянский напиток» впервые в жизни 12 . Что касается добычи спиртного, то здесь могла проявляться недюжинная изобретательность. По свидетельству Н. Никулина, во время пребывания в эстонском городе Тарту, когда запасы спиртного иссякли, «умельцы стали добывать спиртное из университетских препаратов, заспиртованных крыс, гадов, солитеров» 13 .

«За хорошую и ответственную работу»

Спиртное нередко фигурировало в качестве вознаграждения или подарков, которые получали военнослужащие. Командир огневого взвода В.Г. Кульнев вспоминал, как однажды среди ночи был вызван в землянку штаба полка, где получил свой первый орден — «Красную Звезду». «Привинтив» орден, командир полка, Герой Советского Союза, гвардии полковник И.М. Богушевич подносил каждому награжденному стакан водки. Кульнев, до этой поры спиртного не пробовавший и деливший свою 100-граммовую норму между отличившимися солдатами и сержантами «как поощрение», вначале растерялся, но затем выпил водку «с маху» 14 .

Читайте также:  Подарки для мамы готовили сами их клеили мы своими руками

Д.И. Малышев, прошедший всю войну шофером, сообщал в своем дневнике, что однажды был награжден подобным образом за разборку и эвакуацию самолета Пе-2, которая проводилась под огнем противника в районе Гродно. «Это была проделана крупная работа, за которую получили мы все благодарность от командира роты. Вечером капитан вызвал меня и старшего группы и поднес нам по стакану водки, сказав: «За хорошую и ответственную работу» 15 .

Военнослужащих могли одаривать спиртным знакомые женщины из гражданского населения, с которыми возникали близкие отношения. В дневнике Малышева упоминается «знакомая Маруся-самогонщица», за месяц связи с которой он «выпил самогонки, наверное, целое море». «Когда приходила Клава, — пишет он о «дружбе» с другой женщиной, кладовщицей медицинского склада, — то всегда приносила мне подарок: бутылку вина или флакончик спирту, или хороших папирос» 16 .

«Коньяк три буряка»

Наиболее часто спиртное добывалось путем обменных операций с местным населением либо экспроприаций. Лебединцев вспоминал как настоящего «мастера экспроприаций» рядового из бывших зэков, прижившегося при кухне и особенно поднаторевшего в добыче самогона. «Обычно он предлагал трофейное одеяло или обмундирование в обмен на «горилку», курицу или крынку молока. Старухи, как всегда, отрицали наличие в доме самогона, тогда он вынимал из кармана компас и становился в такую позицию, чтобы стрелка указывала на мешок с зерном или под полати, или на чердак, и показывал стрелку, приговаривая, что «прибор покажет правду». Хозяйка обычно вытаскивала запрятанное «зелье» и делала обмен, так как в любой одежде жители очень нуждались настолько, что брали даже солдатские портянки». Во фронтовой среде самогон фигурировал под названием «коньяк три буряка» 17 .

«Ребята, вот крепость!»

На завершающем этапе войны употребление спиртного в армии выросло, что подтверждается как официальными документами 18 , так и личными свидетельствами участников событий.

Многовековая история военных баталий свидетельствует, что взятые «большой кровью» города на территории противника часто отдавались командующими на «милость победителей», служили своего рода компенсацией понесенных человеческих жертв. Такого рода вознаграждение включало разрешение на алкогольные возлияния, позволявшие снять стресс и освободиться от пережитого страха. О том, что и солдаты Красной армии в особенно сложной боевой обстановке ожидали подобной компенсации от своих командиров, говорит фрагмент воспоминаний Н. Никулина, где он соответствующим образом трактует текст листовок «от Рокоссовского», распространявшихся ранней весной 1945 г. у стен Данцига: «И все же сопротивление немцев было сильное, наши потери, как всегда, велики и осада города затягивалась. В одно прекрасное утро на наши головы, а также и на Данциг посыпались с неба листовки. В них говорилось примерно следующее: «Я, маршал Рокоссовский, приказываю гарнизону Данцига сложить оружие в течение двадцати четырех часов. В противном случае город будет подвергнут штурму, а вся ответственность за жертвы среди мирного населения и разрушения падет на головы немецкого командования. » Текст листовок был на русском и немецком языках. Он явно предназначался для обеих воюющих сторон. Рокоссовский действовал в лучших суворовских традициях: «Ребята, вот крепость! В ней вино и бабы! Возьмете — гуляй три дня! А отвечать будут турки!»» 19 .

«Пели «Катюшу», по-русски и по-мадьярски»

Совместное употребление спиртного облегчало налаживание взаимопонимания с местным населением. Знаменитый писатель Сергей Баруздин вспоминал, что к Венгрии, «воевавшей против нас», было настороженное отношение, однако впоследствии оно смягчилось. «Вечером мы присутствовали в одном доме на выпивке. Пели «Катюшу», по-русски и по-мадьярски, а хозяева танцевали» 20 .

Страны запоминались, в том числе и национальными напитками: Венгрия — фруктовой водкой «палинкой», Чехия — «замечательным» пивом, Польша — «бимбером». В воспоминаниях А.В. Пыльцына «бимбер» описывался как польский самогон, настоянный на карбиде кальция с его обжигающим эффектом («дрянь первостатейная»). Пыльцын также рассказывал, как в одном польском городе на обеде у «живого ксендза» довелось ему с товарищами узнать вкус настоящей фирменной польской водки «Выборовой» (отборной). В воспоминаниях об «офицерских банкетах» в финале войны довольно часто фигурировало шампанское. Описывая банкет в штабе армии, А.З. Лебединцев подчеркивал, что «наливали только французское шампанское» 21 .

Спиртное помогло «пережить» и радость долгожданного Дня Победы. «Не было ни одного трезвого солдата», — гласит запись из фронтового дневника капитана Э.И. Генкина, сделанная 9 мая 1945 г. в городе Лобау 22 . Вспоминая полдень этого праздничного дня, когда начался торжественный обед для всего батальона на местном стадионе в пригороде Берлина, А.В. Пыльцын особо отмечал, что на стол были поставлены «не стаканы и кружки, а по-мирному — рюмки (и где их только набрали?)». «А каждая речь завершалась тостом, и считалось добрым знаком каждый тост сопровождать полной чаркой» 23 .

Война закончилась, люди стали возвращаться к мирной жизни с ее повседневными проблемами, заботами и маленькими радостями. А чудом добытые довоенные рюмки навсегда остались символом долгожданной Победы.

Примечания
1. Никулин Н.Н. Воспоминания о войне. СПб., 2008. С. 177.
2. Пыльцын А.В. Штрафной удар, или Как офицерский штрафбат дошел до Берлина. СПб., 2003. С. 94, 88, 129.
3. Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941-1942 гг. Т. 13 (2-2). С 73, 228, 252-253, 365-366; Приказы народного комиссара обороны СССР 1943-1945 гг. Т. 13 (2-3). С. 145.
4. Сохрани мои письма. Сборник писем и дневников евреев периода Великой Отечественной войны. Вып. 2. М., 2010. С. 251.
5. Архив Научно-просветительского центра «Холокост». Ф. 9. Оп. 2. Д. 160. Л. 10.
6. РГАСПИ. Ф. М-33. Оп. 1. Д. 1454. Л. 28-28об.
7. Герои терпения. Великая Отечественная война в источниках личного происхождения. Сб. док. Краснодар, 2010. С. 117.
8. Архив НПЦ «Холокост». Ф. 9. Оп. 2. Д. 118. Л. 7.
9. Там же.
10. РГАСПИ. Ф. М-33. Оп. 1. Д. 1400. Л. 102.
11. Герои терпения. С. 228.
12. Лебединцев А.З., Мухин Ю.И. Отцы-командиры. М., 2006. С. 142.
13. Никулин Н.Н. Указ. соч. С. 143.
14. От солдата до генерала. Воспоминания о войне. Т. 9. М., 2008. С. 207.
15. Память о Великой Отечественной войне в социокультурном пространстве современной России: материалы и исследования. СПб., 2008. С. 206-207.
16. Там же. С. 195, 198, 200.
17. Лебединцев А.З. Мухин Ю.И. Указ. соч. С. 162, 180.
18. Сенявская Е.С. 1941-1945: Фронтовое поколение. Историко-психологическое исследование. М., 1995. С. 199-201, 210-211.
19. Никулин Н.Н. Указ. соч. С. 176.
20. РГАЛИ. Ф. 2855. Оп. 1. Д. 38. Л. 37об.
21. Лебединцев А.З., Мухин Ю.И. Указ. соч. С. 242.
22. Сохрани мои письма. Вып. 1. М., 2007. С. 283.
23. Пыльцын А.В. Указ. соч. С. 243.

Источник статьи: http://rg.ru/2016/08/22/rodina-100gramm.html

Adblock
detector